«Российских флагов в Севастополе стало меньше» (аудио и текст)

Share on FacebookTweet about this on TwitterShare on VK

Наша гостья — Татьяна Москаленко. Родилась в Севастополе.

В апреле 2014 года Татьяна вместе с мужем написала отказ от российского гражданства, после чего супруги получили вид на жительство (ВНЖ). Так же поступили более трех с половиной тысяч крымчан.

Татьяна до сих пор живет на полуострове с украинским паспортом и российском видом на жительство. Поэтому из соображений безопасности мы не можем рассказать более подробно о нашей героине. По этой же причине мы не приводим фото нашей собеседницы.

Ниже вы можете послушать беседу в аудиоверсии, прочесть сокращенную текстовую версию. Вы также можете скачать файл в формате mp3, чтобы прослушать его позже в удобное для вас время.

Программа «Диктофон» — программа об интересных людях из Крыма, которые чем-то увлечены и которые готовы поделиться опытом с миром. Все выпуски программы слушайте на сайте dictaphone.org.ua, на SoundCloud, MixCloud, PodFM, в Facebook и ВКонтакте. Вы также можете получать программу по почте. А также смотреть слайдшоу на YouTube.

Как получилось, что вы решили написать отказ от российского гражданства?

Это тяжело объяснить. На тот момент это было больше какое-то интуитивное действие, то, что сердце подсказывало. Потому что если подходить к этому вопросу с логической точки зрения, то это было не вполне разумно: нас на тот момент запугивали, что мы сами себя добровольно заносим в черные списки ФСБ. Но преобладало желание, чтобы никто не мог навязать то, чего ты сам не хочешь. Не хотелось, чтобы тебя принуждали, чтобы тобой манипулировали, чтобы тебя автоматически считали гражданином. Это все вызывало чувство «не хочу». И даже несмотря на запугивания мы хотели показать, что мы свободные люди и имеем право выбора.

А как происходила процедура отказа от гражданства? Все ли желающие могли ею воспользоваться, достаточно было времени?

Нет. Мы отслеживали это по всем городам Крыма. Только начала работать эта процедура — буквально с первых же дней начались препоны. То меняли списки необходимых для отказа от гражданства документов, то, когда увидели очень большие очереди, внаглую сказали, что нет бланков для заявлений. Мы требовали дать нам бланк, чтобы распечатать самим, копировали, печатали, раздавали. Причем порядка двух недель заявления не принимались, находились постоянно какие-то отговорки, сокращалось время приема до полудня. Когда нам с мужем уже удалось попасть в очередь, там набиралось уже около 100 человек ежедневно. Мы занимали очередь для своих знакомых, которые не могли вырваться с работы, приходили утром, потом им звонили. И каждый день слышали, что одна бумажка не такая, другая не такая, форма не та. И это было везде.

Есть ли сегодня риск, что российские власти аннулируют ваш вид на жительство? Основания для подобного шага у них есть?

В принципе, да. Когда мы получали ВНЖ, нам выдали бланки, на которых говорилось, что ВНЖ могут аннулировать при нескольких административных правонарушениях. Тогда я посмеялась, что переход дороги в неположенном месте тоже считается административным нарушением, и из-за нескольких таких правонарушений лишат права на пребывание и права на въезд на территорию Крыма.

А в каком положении вообще находится в Крыму человек без российского паспорта? Какие блага цивилизации ему недоступны по сравнению с теми людьми, которые согласились получить российские документы?

Сегодня человек, получивший в Крыму ВНЖ, может оформить предпринимательство. Может оформить медицинскую стразовку – правда уровень медицины в Крыму такой, что ей просто невозможно пользоваться. При этом человек, получивший ВНЖ, может открыть счет в банке, но карту к этому счету получить не может. Но в связи с тем, что у нас ВНЖ, есть и свои плюсы – мы не меняем номера на машине, продолжаем ездить на номерах украинской серии «СН».

Но при этом мне сложно говорить о привилегиях и минусах – я не обращаюсь в эти госучреждения принципиально. Знаю из разговоров с друзьями, например, что на работу официально человека с ВНЖ не хотят принимать, потому что иностранный гражданин – другая отчетность, это сложно и проблематично.

А вообще те люди, которые в Крыму, в Севастополе отказались от российского гражданства, они общаются друг с другом? Объединяет ли их это решение марта 2014 года?

Конечно мы общаемся, стараемся поддерживать контакт. Так сложилось, что наш круг общения – как и у многих — с 2014 года поменялся практически на 90%. Да, мы как отказники общаемся друг с другом, делимся новыми введениями, вынуждены следить за новыми постановлениями, потому что нас все это касается в первую очередь. Но мы общаемся не только друг с другом, мы общаемся с другими проукраинскими крымчанами, стараемся поддерживать друг друга, помогать друг другу, вне зависимости от того, отказник ты или был вынужден получить российский паспорт.

Как реагируют окружающие на то, что у вас вид на жительство, когда вы предъявляете этот документ? Это вызывает у них какую-то дополнительную эмоцию, реакцию?

Ну смотря где, в какой инстанции. Допустим, мой муж получает пенсию. И на почте очень удивляются этому: как так, родившийся в Севастополе и отказался? А еще когда мы ходили с этими всеми документами и сталкивались с чиновниками российскими, то честно сказать, к нам даже больше уважения было, чем к тем, кто получил паспорта. Может быть это мое личное ощущение, но мне так показалось.

За последние 2,5 года ощущаете ли вы в новой реальности Крыма предвзятое отношение к украинцам, к украинскому языку, к украинской культуре? Или это не ощущается на бытовом уровне?

За 2,5 года это поменялось. Если бы тот же самый вопрос мне задали в 2014 году, то я бы сказала, что это неприятие просто сквозит: «говори со мной на русском, ты где живешь, здесь Россия». Сейчас ты спокойно можешь подойти к этому же человеку, с которым вот таким образом общался в 2014 году, и спросить его на украинском языке, и не будет такой реакции, как раньше.

А меняются настроения в Крыму, в том числе у тех людей, которые были рады смене флагов?

Ну я могу говорить об этом, исходя только из своего окружения, с которым я лично общаюсь. То, что я вижу – да, однозначно. Поменялось очень сильно.

Фото: EPA/UPG

Почему?

Здесь все индивидуально. У меня есть знакомый, который очень активно поддерживал Россию, но он – один из немногих, с кем я сохранила общение, потому что несмотря на совершенно другую позицию этот человек способен выслушивать другое мнение, как-то аргументировать свою точку зрения. В 2014 году он говорил, что с Россией будет все просто супер, а я говорила, что с Россией будет плохо. В 2015 году он сказал, что я наверное была права, но он все еще надеется. А в 2016 году, когда мы с ним общались, он уже у меня спросил, что будет дальше. Но вот таких людей мало, к сожалению.

Кто-то сильно разочарован в том, что происходит: работы нет, цены бешеные, зарплаты упали, но люди все равно ищут виновных где угодно: виноват Запад, виновата Украина, кто угодно, только не мы, только не наш выбор, нам просто не дают, нас просто не признают, мост построят… Ну вот есть тут такой контингент людей, которые все ждут чего-то. Признания, моста. Недавно они очень ждали избрания Трампа, кричали «ура, это наша победа». Проходит буквально 5 дней и они разочарованы. Остается теперь ждать только моста и признания.

А сложно ли в Крыму жить, оставаясь украинцем, оставаясь лояльным украинскому государству? С учетом того, что все медиапространство состоит из российского контента? Как жить, не погружаясь в эту ментальную диффузию?

Если говорить о таких людях, как мы, то очень тяжело жить морально. Но опять же если сравнивать 2014, 2015 и 2016 годы, то сейчас немного. Во-первых, мы стараемся очень активно общаться друг с другом, по возможности общаться с нашими друзьями на материке. И когда поднимается тема об отключении здесь интернета, то для всех нас это очень болезненная тема, так как это единственная связующая нить для нас с материковой частью Украины, с нашими друзьями, с нашими близкими, ведь у многих родственники отсюда вынуждены были уехать. Только это общение с единомышленниками помогает держаться.

Ну и наверное за годы притуляется все. Очень болезненно было в 2014 году. Очень многие люди закрывались в себе, как в ракушках, даже не выходили из дома месяцами. Сейчас тех же флагов российских в Севастополе стало меньше. Мы наблюдаем наклейки «деды воевали» в основном только на машинах с материковой России. То есть меняется обстановка, это уже видно невооруженным взглядом. Тяжело, конечно, когда ты понимаешь, что в любой момент могут найти какой-то повод для твоего ареста, даже искать не надо – достаточно какого-то твоего поста в фейсбуке. Но даже это уже как-то со временем сгладилось.

А ощущаете ли вы помощь или присутствие украинского государства? Оно как-то помогает крымчанам, которые отказались от российского гражданства?

Не могу сказать, что нас как-то поддерживает наше государство. Люди – да. А мои друзья-отказники рассказывали, что они сталкивались с очень неприятными моментами в отношении них. Есть такой украинских закон — о СЭЗ Крым, который говорит о том, что крымчанин, который официально доказывает, что он не получал гражданство России, восстанавливается на материке во всех своих правах. На сегодняшний момент это не работает никак. Закон есть, а порядка выполнения этого пункта нет. Никто не знает, как это должно быть. И нам, конечно, немного больно и обидно, что на данный момент мы не можем восстановить себя в правах и по-прежнему, как и остальные крымчане, являемся нерезидентами в своей стране.

Есть еще интересный момент, я бы хотела, чтобы вы об этом сказали. Мы с мужем никогда в жизни не говорили по-украински, никогда. И только в 2014 году мы начали говорить по-украински. И многие наши друзья в Крыму сейчас самостоятельно учат украинский и начинают на нем общаться.

Нас часто просят быть осторожнее. Но это невозможно. Если мы будем молчать, то будут думать, что нас тут нет, а это неправда. Меня спрашивают, как я не боюсь. Я боюсь, но кто-то же должен это делать.

Share on FacebookTweet about this on TwitterShare on VK