«Важно выезжать из Крыма на материковую Украину» (аудио и текст)

Share on FacebookTweet about this on TwitterShare on VK

Гостья программы — Ольга Духнич, социальный психолог.

Родилась в Мелитополе в 1981 году. Окончила в Крыму Таврический национальный университет по специальности «психология». Кандидат психологических наук. Работала преподавателем в Таврическом университете.

В марте 2014 года вместе с мужем переехали в Киев. Начала работать в журнале «Новое время», редактор отдела «Люди». Сфера интересов – этнопсихология и социальная психология.

Ниже вы можете послушать беседу в аудиоверсии, прочесть сокращенную текстовую версию. Вы также можете скачать файл в формате wav с гуглдиска, чтобы прослушать его позже в удобное для вас время.

Программа «Диктофон» — программа об интересных людях из Крыма, которые чем-то увлечены и которые готовы поделиться опытом с миром. Все выпуски программы слушайте на сайте dictaphone.org.ua, на SoundCloud, MixCloud, PodFM, в Facebook и ВКонтакте. Вы также можете получать программу по почте. А также смотреть слайдшоу на YouTube.

Павел Казарин: С какими психологическими проблемами чаще всего сталкиваются крымские переселенцы на материке?

Ольга Духнич: Главная проблема — это всегда адаптация. Сейчас она более сглажена, потому что уже есть алгоритмы, выработанные первыми волнами переселенцев. Насколько я знаю, все переехавшие активно помогают тем, кто хочет это сделать. И за два года уже появилось какое-то количество госинститутов, которые могут сориентировать человека.

Что касается психологических проблем, то, я думаю, что речь о ностальгии. Грустят не только по людям, но и по тем местам в Крыму, где любили бывать. Людям кажется, что они их тоже потеряли, потому что не все могут возвращаться в Крым.

Подписывайтесь на наши новости в Facebook и Вконтакте

Есть еще проблема, связанная с тем, что у многих переехавших в Крыму остались родственники и друзья, которые вдруг приняли сторону России. И человеку сложно с этим, во-первых, смириться, а, во-вторых, каким-то образом выработать для себя алгоритм отношений с такими людьми, потому что он их продолжает любить. И в этот момент у тебя возникает очень сложное отношение к тому, как же относиться на самом деле к людям, которые тебе важны и которые остались на оккупированной территории.

А насколько драматичен и глубок ментальный дрейф Украины от Крыма? Насколько серьезен раскол между крымчанами, которые переехали и теми, которые остались?

Я думаю, что он драматичный, потому что каждый человек пытается быть хорошим и успешным. И даже если ты оказался на оккупированной территории, даже если ты при этом не согласен с тем, что произошло, ты не можешь говорить при встрече со своими переехавшими на материк друзьями и знакомыми, что все плохо. Потому что в таком случае получается, что и ты тоже плохой.

Поэтому ты начинаешь выискивать какие-то стороны жизни, которыми тебе очень важно гордиться и ты начинаешь этим гордиться, даже если ты не приветствовал «русскую весну». Постепенно количество таких явлений нарастает. И спустя два-три года между теми, кто живет в Крыму и не покидает его и теми, кто переехал на материк, возникает большое количество иллюзий относительно друг друга. Каждый пытается в свою сторону выровнять ситуацию, но это выходит более категорично, чем оно на самом деле есть.

А что делать тем крымчанам, которые переехали и переживают по поводу невозможности вернуться? Тем более что Крым – регион с очень сильной островной идентичностью. Как себя сохранить в моменты сильной ностальгии?

Наверное, очень важно в таком случае встречаться с людьми, у которых похожие проблемы, потому что общие темы для разговора поддерживают человека. Во-вторых, очень важно принять для себя, что если ты переехал навсегда, ну или, по крайней мере, до того момента, пока Крым вернется в состав Украины, — нужно четко отдавать себе отчет в том, что этот факт свершился. Потому что очень часто человек держится за такую краткосрочную надежду, что вот завтра все исправится, я вернусь, и его это очень мучает. Надо понимать, что иногда придется подождать дольше и уже выстраивать свою жизнь, исходя из случившегося. Тяжело признать этот факт, но, как правило, после признания факта, что на данный момент ты не можешь вернуться в Крым, становится легче.

А что делать тем проукраинским крымчанам, которые остались на полуострове, и в силу те же семейных обстоятельств не могут выехать на материк? Есть ли для них какие-то сценарии сохранения самих себя?

Мы знаем, что в Крыму сейчас ситуация неблагоприятная по отношению к людям, которые поддерживают Украину. Поэтому во главу угла я бы для таких людей поставила безопасность. Тем более, что в Крыму продолжаются задержания. Поэтому первое, что человек должен сделать – это сохранить в безопасности себя и свою семью. И если есть выбор между тем, чтобы проявлять, условно говоря, громогласно свою позицию и, условно говоря, беречь себя, то надо выбирать, наверное, второе.

Второй важный момент — важно иметь доступ к объективной информации с материковой Украины для того, чтобы у человека было понимание того, что происходит, чтобы он мог что-то противопоставить тому информационному валу, который он получает внутри Крыма.

Третье важное — это посещать материковую Украину, разговаривать с людьми, понимать, что за пределами Крыма есть земля, есть Украина и в ней происходят какие-то важные процессы. И я думаю, что этот механизм тоже должен работать.

Ну и четвертое – найти для себя возможность заниматься тем, что не противоречит твоим жизненным принципам, чтобы ты не чувствовал себя постоянно в состоянии стресса, потому что так жить человек тоже не может.

Можно ли как-то на персональном уровне противостоять российской пропаганде? И какие распространенные психологические приемы использует пропагандистская машина, для того чтобы достигать своих целей?

Прежде всего это гипербола: какую-то незначительную деталь украинской реальности можно раздуть во что-то глобальное и обобщающее для того, чтобы сказать «все у них там плохо и вот это особенно». Второй момент — это попытки подменять повестку дня, объяснять ее простыми черно-белыми красками, возвращать ситуацию в Украине в какие-то уже ранее существовавшие в истории примеры. Потому что человеку очень сложно возражать, когда ему приводят пример какого-то другого исторического события «ну вот точно также» и начинают обсуждать это событие.

Еще один важный момент – пропагандистская машина работает на эмоциональном плане, пытается раздуть у тебя чувство ненависти, чувство несправедливости, чувство боли. А когда человек начинает испытывать сильные эмоции, он перестает думать. И в тот момент, когда он перестает думать, он становится некритичен к той информации, которую он получает.

И потому особенно важны навыки критического мышления, которые позволяют человеку задаваться вопросами, позволяют ему пытаться найти информацию, которая может опровергнуть то, что он услышал или увидел в телевизионном ролике.

Еще один прием – это «постправда», которая очень распространена в российской пропаганде. Это ситуация, когда тебе рассказывают, что никого нет хорошего, нет никого справедливого и честного, все в чем-то виноваты. И если все виноваты, то и мы, конечно, виноваты и здесь нет ничего такого: мы украли – так все крадут, мы обманули – так все обманывают. Ситуация введения в норму некоего правонарушения или некой ситуации, которая обычно в мире осуждается, и утверждение, что все вокруг такие же точно — это очень характерная черта российской пропаганды.

А вообще та перемена во взглядах, которая поизошла в очень многих до недавнего времени нейтральных крымчанах была закономерна? Действительно ли вот так легко перечеркивается 23-летний бэкграунд существования под украинскими флагами?

Я сейчас скажу непопулярную вещь: это закономерно. И этому есть две причины.

Первая причина: на самом деле, украинская государственность как факт личного гражданского и политического опыта наступила у большинства людей после Майдана. И в ситуации выживания страны человек вдруг понял, что Украина — это его родина. И за время этого 23-летнего сна, в котором пребывала Украина, очень сложно было человеку ощутить эту государственность как личную гражданскую позицию.

А в Крыму этот опыт был еще более смазан. Возможно потому, что Крым всегда был очень далек в Украине от тех коммуникационных линий, которые соединяли все материковые области.

Ну и вторая важная причина — это то, что в любой ситуации большая часть людей выбирает адаптацию и выживание. Если что-то непонятное происходит, то, если у меня нет убеждений, если у меня нет четких ориентиров или ценностей, то человек говорит: я выберу максимально безопасную для себя ситуацию. «Окей, моя реальность изменилась, в таком случае изменюсь и я, чтобы соответствовать этой реальности».

Но в Крыму при этом есть еще несколько десятков тысяч человек, которые сознательно принимали присягу Украине в период с 1991-го по 2013-й, а потом точно так же приняли вторую присягу. На ваш взгляд, какое объяснение они чаще всего для себя находили, чтобы оправдать принятие повторной присяги?

Я думаю, они находили оправдание в том, что «Украина это недогосударство», что «Крым всегда был российским», что то, что произошло на Майдане в 2013-2014 годах, было предательством интересов Украины, а, мол, «если ситуация изменилась, то изменился и я».

Опять-таки, если мы говорим о людях, принявших присягу, то мы здесь сталкиваемся с двумя моментами. Первый момент в том, что в Крыму не было ротации в силовых структурах. И очень многие крымчане в общем-то и служили в Крыму, никто не переезжал. И эти люди жили в какой-то неотмаркированной в их субъективном опыте территории. К сожалению, Украина мало занималась тем, чтобы корректировать те слоганы, которые очень часто в Крыму транслировались.

На ваш взгляд в постсоветский период Россия готовила почву для аннексии?

Я не знаю, я же не конспиролог, чтобы говорить о подобном. У меня есть, конечно, представления по поводу того, что в постсоветской России всегда был план относительного того, как можно дестабилизировать границы. Что касается Крыма, то там постоянно было российское присутствие. Более того, оно было настолько нормативным, что, насколько я знаю, даже украинские силовые структуры были слепы к тому, что происходит. Они говорили: «ну понятно, тут же российский флот стоит». Например, когда в Украину приезжали очень ярые сторонники того, что «Крым – российский» и никто на это особенно не обращал внимание, — это все конечно сыграло свою роль.

**

Цей матеріал було створено в рамках проекту Інституту висвітлення війни та миру за фінансової підтримки МЗС Королівства Норвегія.

Share on FacebookTweet about this on TwitterShare on VK